С самого утра попадаются ханурики. Первый — возле церкви.

Полубогемный потеряшка. Видел его пару раз. Довольно чисто одет, сопровождаемый хламидоподобной дамой в сторонке, иноходью подходит и протягивает лапку для подаяния.

— Да ты же пьян, голубчик, причем изрядно пьян, что же ты возле храма отираешься?

— Ну я немношк, да.

— А что же ты тут на пойло собираешь?

— А у меня, батюшка, (видать за попа принял) собстенное горе имеется.

— Аааа, горе, ну понятно.

…Приехал в салон, вышел на крылечко присесть с чашкой кофе.

Широко расставляя ноги в стоптанных белых кроссовках, черных кожаных штанах и дерзкой майке в облипку, через дорогу по диагонали от музея Чернышевского, строго по моему курсу движется настоящий центровой алкаш.

Мимо прохожих и машин, видимо сфокусировав в мозгу образ спасителя в моем лице, он приближается, хватая воздух руками.

— Вот я настрелял тут, не хватает полтора рубля, похмелье зверское. Танька уже не дает, вот вторая, молодая, еще дает, но она на смене, а Танька не дает.

Открывает ладонь с мелочью, предъявляет настрелянное. Попросил у девчонок салонных полтора рубля. Пока несли — он присел рядом.

— А ты что же, не пьешь?

— Ну почему не пью, пью, но не бухаю.

— Как ты так можешь? Я вот запойный, прям беда. Вот раньше Танька взаймы давала, щас не дает.

— Ну, Таньки — они такие, — пытаюсь поддержать разговор.

— А ты Таньку-то знаешь, из аптеки, вот тут вот, рядом?

— Нет, не знаю я Таньку из аптеки.

— А что ж ты тогда говоришь про нее?

— Я не про нее, я в целом, про танек.

— Аааа, образно значит…

Принесли полтора рубля. Схватив и не поблагодарив, растворился в похмельную муть свою.

Теперь чешется нос, самый кончик. Говорят, это к выпивке. Вроде понедельник, целая неделя впереди, поводов для пьянки не предвижу, ну за исключением общей нестабильной ситуации в мире. Надо как-то держаться.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here