После бурных 90-х у большинства бывших советских людей остались воспоминания о «бедных афганцах» либо как о неприкаянных, но очень опасных «рембо», макающихся в фонтаны на день ВДВ, либо как о ловких полукриминальных бизнесменах, выбивавших для своих «десантных братств» таможенные льготы на табачные и алкогольные дефициты.
Затем руководство этих «общественных организаций» снабжало совсем уже рэкетирские торговые розничные организации этой бестаможенной продукцией по демпинговым ценам, разрушая монополию государства на алкоголь и лишая его значительной части акцизных и таможенных доходов.

Тогда одно «братство», не задумываясь, взрывало руководителей другого даже в дни похорон соратников на московских кладбищах, чтобы отвоевать свою долю в торговле этой льготной импортной продукцией. А если им этой доли уже совсем не хватало, помогало «браткам своим меньшим» занять место на рынке либо в качестве рекетиров, либо попрошаек, собиравших дань на перекрестках с водителей легковушек, стоявших в пробках.

Поэтому разговоры о патриотизме, которыми руководители «братств» таровато маскировали свою жажду обогащения за счет тех, кто не воевал в локальных конфликтах, значили для меня и многих моих знакомых не больше, чем разговоры о православных ценностях, которые велись руководителями РПЦ на фоне выбивания тех же таможенных льгот на табак и алкоголь.
Однако, беседуя на «Политкухне» с Сергеем Авезниязовым, председателем правления областной организации «Боевое братство», о том, как он с товарищами участвовал в шествии «Бессмертного полка», я не услышал о том, какие усилия затратили «братья», сколько денег выбили из правительства для изготовления гигантского флага. Сергей увлеченно рассказывал, как переживал за подростков, которые приехали из области для участия в шествии, нести флаг победы. О том, как родители, узнав, что у муниципалитета нет денег, чтобы оплатить транспорт, скинулись сами, потому что очень важно, чтобы отношение к государственным праздникам формировалось именно в семье.

Никакой другой институт отношения сформировать не может, может создать имитацию отношения, как нам в нашем пионерском детстве пытались навязать отношение к тогдашней нашей Родине – Советскому Союзу. Кончается такое навязывание печально. Сергей рассказал об унизительной боли, которую испытывала пожилая русская учительница в бунтующей национальной республике, изнасилованная собственным лучшим учеником. Он вымещал на ней свое унижение за навязанный советский патриотизм и разрушенную национальную идентичность. Тоже гадость. Мы согласились, что позитивный патриотизм вне семьи и реальных традиционных ценностей не реален. В этом случае он чаще всего не формируется, но разрушается фантазиями, навеянными фроловыми патриотами.
Я слушал рассказы Сергея Авезнизярова о том, как ветераны локальных войн в разных районах возятся с детьми, вытаскивая их из-за компьютеров в реальность дворовой жизни, постепенно превращая «локальную дворовую войнушку» в организованную по всем правилам «Зарницу», а сопливых компьютерных рахитиков во вполне гармоничных «рыцарей ордена ГТО».

Открыв сайт «Братства», обнаружил, что в нём с первой страницы просторно повествуется о том, какие услуги оказывает госпиталь для ветеранов локальных войн, от чего там лечат и как туда попасть. Меня давно интересовало, как можно оказать помощь носителям «афганского синдрома», которым объясняли свое агрессивное поведение многие бойцы бандитских группировок.
Поэтому на следующий день пошел в офис «Боевого братства» знакомиться ближе. И первым, кто вышел мне навстречу, был как раз доктор из этого госпиталя, с ходу начавший мне объяснять, что никакого афганского синдрома не существует, а есть обычный посттравматический синдром, последствия которого трудно предусмотреть заранее. Все зависит от того, в какую ситуацию попадает травмированный после того, как проживает свою травмирующую ситуацию, которых на войне каждому доводится пережить богато.

Вот «Боевое братство» и ставит своей задачей создать ситуацию, когда ветеран попадает не в окружение местной приблатнённой шпаны, а в среду вчерашних сослуживцев, которые нашли свое место в жизни, нормальную работу, несмотря на кризис, позволяющую вполне достойно прожить, не уходя в кабалу криминальных группировок, где вход – рубль, а выход – два.
И это им все больше и чаще удается. Одному брату, вывезшему семью из Донбасса, помогли устроить в больницу ребёнка с ДЦП. Другому помогли найти заказ на изготовление мемориальных табличек. Третьему нашли работу, такую, чтобы ранение не беспокоило, но и не мешало работать в полную силу. Дел много, и никто не стесняется обращаться в любые инстанции, вплоть до писем министру обороны – не для себя ведь просят, для раненых братьев.

И никто не стремится придумывать себе биографию, наоборот, стараются не выпячивать на праздники боевые ордена. Тем более не рвутся получить красивые побрякушки, которые изготавливаются к юбилеям «для памяти» умельцы товарища Фролова. Сначала спрашивают: «За что награждаете?» и если не видят заслуги, не вешают на грудь лишнюю погремушку. И товарищам не советуют.
Зато на первые значки ГТО у своих воспитанников смотрят с неприкрытой гордостью. Приятно, когда «компьтерные рахитики» превращаются не в персонажей с виртуально прилайкнутыми достоинствами, а в мужчин с прямой спиной и открытым взглядом, достойных не только виртуального лайка, а вполне реального поцелуя.
Вообще память о тех годах, когда ты был настоящим мужиком, способным на реальный поступок, и совершал эти поступки, вполне может быть обращена в будущее, в котором таким мужикам есть о чем заботиться. Нет нужды выпрашивать деньги на поддержание ложной памяти, в которой тебя будут уличать, и потеряешь остатки достоинства. Такие фроловцы были бы достойны жалости и снисходительности, если бы не создавали все новые файлы виртуальных воспоминаний, виртуальных знаков достоинства, разрушающих доверие новых носителей знаков ГТО и загоняющих их безвозвратно в виртуальность компьютерных «стрелялок».

А средства, которые зарабатываются предприятиями, созданными братьями по оружию, уже и сегодня приносят прибыль и пускаются в благотворительные проекты. Ведь они работают с учетом синергетического эффекта, когда один плюс один дают в сумме не два, а минимум два с половиной, если не три массы эффекта. Это вполне реальная реальность, экономический эффект сложения мужского достоинства. И прибыль используется для софинансирования новых проектов «Боевого братства», создаваемых, чтобы развивать гражданское общество в нашем городе.
Гражданское общество с виртуальным мужским достоинство вряд ли выдержит реальность вполне конкретных искушений.

Лет пятнадцать назад я наблюдал на проспекте Кирова «картину маслом»: слоняющиеся по всему проспекту парни в тельняшках, многие уже сильно навеселе, вымоченные в бассейне или собиравшиеся «макнуться» напротив консерватории, уже изрядно пугнули фланирующую молодежь, многие искали пути отхода из праздника, готовились дворами отойти на заранее подготовленные квартиры. И вдруг напротив «Пионера» остановился мужчина в очень хорошем и дорогом костюме, посмотрел по сторонам и хорошо поставленным командным голосом отдал команду: «Бойцы! Ко мне!». И со всех сторон в хорошем темпе стали сбегаться сухие и мокрые, бодро трезвеющие бойцы и выстраиваться в шеренгу. Когда проспект освободился от парочек и одиночек, мужчина перестроил внушительную шеренгу в походную колонну и вывел подразделение на набережную Космонавтов, где они начали петь песни и встали на путь проведения вполне культурного досуга.
В этом году день ВДВ начнется прямо с митинга у памятника Гагарину.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here