Место для рекламы

Жители просят Центробанк разместить Саратов на купюрах 2000 или 200 рублей    Россиянам выдадут электронные паспорта    Саратовцы могут выбрать место для установки всесезонного колеса обозрения

От Дилана до Билана

Во время ежегодного объявления лауреатов Нобелевской премии у журналистов и критиков начинается жаркая пора. Если с премиями по естественным наукам разобраться непросвещенному человеку не так уж и просто, то уж относительно литературы и премии мира – самое место проявить свои критические способности. По большому счету, все раздающиеся возгласы можно поделить на две относительно равные группы – «За что дали этому?» и «Почему не дали тому?». Оба вопроса, разумеется, риторические, поскольку, как не кричи, но выбор Шведской академией уже сделан, поэтому недоброжелателям, завистникам и прочим клевретам остается только постепенно умолкнуть.

Выбор лауреата по литературе, сделанный в прошлом году, в пользу Светланы Алексиевич оставил несколько недоуменное впечатление. Конечно, академия и в предыдущие годы совершала достаточно странные набеги в смежные с литературой области. Кто, например, знает такого писателя, как Уинстон Черчилль? А он, между прочим, лауреат премии именно по литературе. Не говоря уже о философе Бертране Расселе и историке Теодоре Моммзене, тоже удостоенных в свое время этой награды. Но, судя по логике прошлых десятилетий, оставалось предполагать, что академики, дабы искупить свою отважную эскападу, будут в ближайшие годы усердно награждать заслуженных ветеранов литературного цеха, подводя итоги и увенчивая заслуженных деятелей очередной наградой. Но не тут-то было. Выбор в этом года оказался еще более неожиданным, чем в предыдущем.

Кто мог предполагать, что лауреатом окажется Боб Дилан? Нет, конечно, информация о его выдвижении уже проскальзывала на протяжении ряда лет, но фигура выглядела какой-то уже совсем «ненобелевской».

В самом деле, крупных произведений в творческом багаже практически не сыскать, да и те, что есть, вряд ли «потянут» на  серьезную премию (не считать же крупнейшим достижением Дилана психоделический роман «Тарантул», написанный еще в 70-х годах?). Тогда остаются только песни, точнее, их текстовая составляющая, ибо за музыкальную Боб Дилан уже свое получил, обзаведшись Grammy и Oscar’om. Тут, конечно, его влияние переоценить трудно, хотя многие справедливо заметят, что по степени влияния на поэтический язык ему не уступали Джон Леннон или Леонард Коэн. Последний, между прочим, уже присоединился к поздравлениям, сравнив новоявленного лауреата с Эверестом. В том смысле, что дать Дилану «Нобеля» – это все равно, что признать Эверест высочайшей вершиной мира. Мол, все итак знали, но почему бы еще раз не напомнить?

И вообще стоит заметить, что Дилан с получением этой премии собрал выдающуюся коллекцию наград. За музыку – Grammy, за песню для фильма – Oscar, за публицистику – Пулитцеровскую премию (высшая награда для журналиста), и вот теперь за поэзию – Нобелевскую премию. Как говорится, попробуй – превзойди, ну или хотя бы повтори! Конкурентов поблизости пока не видать…

Чем же характерно присуждение Нобелевской премии по литературе человеку, которого критики никогда не относили к «чистым» литераторам?

Во-первых, нельзя не заметить определенный «русский след». Если Светлана Алексиевич в принципе относит себя к русской культуре, и язык ее произведений является только дополнительным подтверждением, то и Роберт Циммерман (а именно так по-настоящему зовут нынешнего лауреата) этой культуре не чужд. Его предки (а именно бабушка и дедушка) уехали в США из Одессы только в начале XX века, спасаясь от еврейских погромов. Как говорится, без наших нигде! А еще можно вспомнить, что чуть ли не первым из рок-звезд Боб Дилан умудрился выступить в Советском Союзе. На дворе стоял 1985 год, перестройка только начиналась, а развалом империи еще даже и не пахло.

Во-вторых, если не искать в выборе Нобелевского комитета очередных политических интриг и тонкого сочетания интересов, то просматривается одна очевидная закономерность. Каким бы ни был консервативным этот комитет, но даже в нем происходит смена поколений. И ситуация заключается в том, что постепенно к власти (пусть даже, символической)  приходит то самое поколение, которое само прошло через Вудсток. И надо еще узнать, сколько нынешних шведских академиков собирались брать билеты в 1968 году во Францию, чтобы успеть поучаствовать в «сексуальной революции»? С точки зрения политической карьеры, это поколение уже успело преодолеть черту пенсионного возраста, но для Академии (и не только шведской) – самый расцвет!

Из ровесников Дилана до подобных почестей не успели дожить Джон Леннон и Владимир Высоцкий. А то бы тоже сейчас, возможно, ходили в лауреатах всевозможных премий. Но не сложилось. С другой стороны, как говорилось в бессмертном романе Ильфа и Петрова, «лед тронулся, господа присяжные заседатели». Тексты песен перестали считаться «низшим жанром», не заслуживающим особого внимания со стороны обителей литературного Олимпа. Теперь у них есть шанс быть причисленными к произведениям искусства, что нельзя не признать закономерным. Ведь были же основоположниками современной лирической поэзии греческие аэды, аккомпанирующие себе на кифаре? Буквально, античные барды и КСП-шники. А это значит, что недалек, может быть, и тот день, когда некий рокер, рэпер или даже поп-исполнитель (например, Дима Николаевич Билан или Сергей Вячеславович Лазарев) сможет произнести в обязательном фраке речь нобелевского лауреата. Ах да, для этого придется сначала начать самостоятельно писать песни. Впрочем, стимул теперь есть.

Поделись новостью:

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий