С позиции уюта и будущей лучшей жизни очень многого, из того что болтается под ногами, так и норовя сбить с толку, вообще не нужно: например, не нужно падение курса рубля при сохранении прежней рублёвой зарплаты.

Тот, кто и раньше не мог позволить себе путешествие за границу (а такие, поверьте, есть и в немалом числе) теперь вынужден выслушивать жалобы тех, кто и раньше мог позволить себе путешествие за границу, но как же им теперь будет это непросто: всё стало гораздо хуже, говорят вторые первым, первые кивают. Верят как себе, потому что себе никогда не верили по-настоящему: да и как поверить, если тебе уже за тридцать, а ты даже машину себе позволить не можешь и живёшь не в своём доме? Кивать и соглашаться о плохом легко, потому что тот, кому никогда не было хорошо, не ощущает ухудшений на самом деле.

Да то и верно: по любой балльно-рейтинговой системе в любой захудалой конторе эти люди, неудачники, лузеры, лохи так о себе и заявят. Потому что не смотрят на жизнь с позиции уюта. Даже если не лентяи и всю жизнь верили в своё дело, чем бы они там ни занимались.
И трудно заметить – как меняется позиция уюта. Прабабушки поколения восьмидесятых (если таковые бы оставались жить) рассказали: в конце тридцатых уютным было «не забрали сегодня – и то хорошо, дай бог и завтра не заберут». В конце семидесятых (свидетели живы!) уютным было «очередь на квартиру подходит, ребёнок не в училище пойдёт после школы, а в вуз».

В девяностые тоже что-то было уютным, но настолько разными эти уюты складывались, что окончательно переформатировались. И будто никто не заметил. К примеру, дело, которым занимался человек (в школе, в больнице, на заводе), то, чем он был занят и к чему привык (не у каждого же «призвание») обрело поначалу свой английский эквивалент, от занятости, busy – и стало именоваться «бизнесом». Если делом можно было заниматься для себя, для души, из призвания – то бизнесом уже нет. Поэтому резко всё, что делали люди и на чём держались выпало из общественного внимания. Любое дело, которое не имеет оттенка (отсутствующего, кстати, в английском ореоле значений) залихватского русского деньго-делания-любой-ценой-и-плевать-на-всё в духе: заработаю-денег-а-там-уж-и-жизнь-налажу, любое иное дело не просто выпадало из обоймы уважения, но ещё и вызывало скепсис, проходящий через иронию – вплоть до объявления лузером (да-да, проигравшим, упустившим удачу – loose: свободный; looser: неудачник). Молодые и ретивые «художники» отвечают тем же: «мы вас нелюбим, всё наше искусство – об этом» — молодые и ретивые настолько, что им не хватает мудрости увидеть: вас отвлекли от вашего дела, заставили играть по чужим правилам.

И вот мы здесь. Заигравшиеся по учебнику «Экономикса» (кто помнит такой?), по телевизору научившиеся верить в правовые основы (и пусть, что мы ни разу с ними не сталкивались на самом деле в своей жизни), мыслящие с позиции того уюта, которого не только никогда не существовало для нас, но и вовсе не существовало, вменяющие каждый этому (вот-вот, ещё немного неинтересных и гибельных усилий – и всё-всё наладится) светлому будущему свои фантазмы, готовы делать то, что нам неинтересно, готовы искать в этом виноватых, отмахиваясь от тихих дел, которыми по-прежнему – как и во все былые времена – заняты люди, непонятые с позиции «бизнеса» и небывалого уюта, ради которого мы начинаем мерить других нечеловеческой меркой «показателей эффективности».

Подобная связка – нелюбимая работа ради небывалого уюта, – конечно же, даст трещину. Рано или поздно. Но плоды культуры небывалого уюта окружают нас уже здесь и сейчас. Они отвлекают внимание от важного, своего, того, что только и можно любить.
Как написал мой один хороший знакомый (в упадочной по настроению поэме): «Нельзя возвратить того, что утеряно не было / мама! здесь как и прежде / древнее синее небо»
Всё меняется, и позиции уюта меняются. Неизменно только стремление облегчить себе жизнь, судя о ней по первой, подвернувшейся из очередной сплетни, позиции уюта.
А что, разве человек не имеет права на счастье? Вот только окончательной формулы удачного ответа вывести не удалось. Хоть это оставляет нам шанс, который никто упустить не может.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here