На прошлой неделе немцы все-таки добрались до Волги. В том смысле, что делегация немцев Поволжья вернулась на свою «землю обетованную» с дружеским визитом. Поводом для этого выступил юбилей города Маркса, который отпраздновал свое 250-летие, несмотря на некоторую двусмысленность этого празднования, поскольку в момент  основания местечка под названием Екатериненштадт о теоретике мирового коммунизма еще даже не догадывался.

Так или иначе, но юбилей был отпразднован, а о немцах Поволжья снова вспомнили в позитивном ключе. И хотелось бы сказать, что по-другому вспоминать не получается, но это будет не совсем правдой.

Дело даже не в самих немцах, которые, кстати, даже не совсем немцы. Просто потому, что немцы в России обычно ассоциируются с жителями Германии, хотя само это понятие, однокоренное со словом «немой» (в смысле – непонятный, говорящий на чужом языке) изначально обозначало всех чужестранцев. Вот и когда Екатерина II подписала свой знаменитый указ, разрешающий раздавать иностранным колонистам незанятые поволжские земли, в Россию ринулись толпы жителей Германии, Франции, Швейцарии и других европейских стран. Всех их немногочисленное коренное население естественно окрестило «немцами», вот отсюда и пошло понятие «немцев Поволжья».

Так вот, возвращаясь к «неудобной» памяти. В любых официальных сообщениях почему-то проскальзывает такое умолчание: жили здесь немцы Поволжья, а потом куда-то делись? Почему? Куда? Ответить, конечно, можно, но вот почему-то предпочтительнее обойти эти ответы стороной. Просто потому, что вспомнить эту историю – означает заговорить не о совсем приятных вещах.

Например, о том, как в 1941 году местные немцы были обвинены в укрывательстве парашютистов-диверсантов, после чего их автономная республика была ликвидирована, а сами они были сосланы кто куда – кто в Сибирь, кто в Казахстан. И обвинение казалось вполне очевидным: раз «немцы», значит, фашисты, а раз фашисты – пусть еще ссылку за мягкое обращение считают… И даже в хрущевскую «оттепель» реабилитация немцев Поволжья началась лишь с оглядкой на Запад, и характер носила частичный: вроде обвинения в пособничестве с них сняли, а обратно вернуться – на территорию своей бывшей республики – так и не разрешили. Поэтому и пришлось российским немцам обретать себе «старую новую» Родину. Иначе говоря, возвращаться в Германию, к которой значительная часть их предков вообще не имела никакого отношения. Впрочем, память – дело наживное, так что следующие поколения будут восприниматься буколические германские ландшафты как свою отчизну, а воспоминания о далекой восточной прародине будут постепенно затягиваться мифологической дымкой, если вообще не устраняться как нечто неприятное и неприличное для обсуждения.

В конце концов, даже в начале 90-х годов, когда, казалось, все плохое для российских немцев уже осталось позади, вернуться на свою поволжскую родину им так и не удалось. Точнее говоря, вернуться им разрешили, но без экономических претензий на бывшее имущество. Иначе пришлось бы возвращать бывшим владельцам значительную часть и так пребывавшего в тот момент в упадке агропромышленного комплекса. Поэтому было и организованное «недовольство граждан», и пикеты с лозунгами о том, что немцам – самое место в Германии. Такое вот очередное несостоявшееся возвращение.

Поэтому и остаются немцы Поволжья частью туристического бренда Саратовской области, скорее как определенный этнографический элемент, такая вот изюминка в давно не существующем саратовском каравае. Если особо не вдумываться во вкусовые ощущения, то даже почти и не горчит.

Но изюминка так и остается всего лишь изюминкой, поэтому на энгельсской (еще одна относительная уступка советской власти местным поселенцам – в конце концов, с германской принадлежностью сподвижника Маркса не поспоришь) стороне Саратовской области до сих пор встречаются полуразрушенные кирхи, которые никто в порядок не приводит и, видимо не собирается. Местным жителям своих забот хватает, немцам тоже вроде несподручно заниматься реставрацией в стране, которая постепенно становится им чужой. Так что память о немцах Поволжья становится одновременно официальной (в смысле востребованности на различных церемониях) и бесхозной (поскольку в промежутках между этими церемониями поддерживать ее некому).

Конечно, есть общественные объединения российских немцев, которые каждый год проводят на территории бывшей республики летние школы и прочие мероприятия. Но надо отдавать себе отчет в том, что их задача – поддержать память о своем народе среди молодежи, установить, так сказать, связь поколений. А к поддержанию культурного статуса Саратовского региона все это имеет лишь косвенное отношение. Для того, чтобы память о немцах Поволжья стала привлекательным для туристов областным брендом, наверное нужно что-то большее. По крайней мере, больше конкретики в совместной деятельности и больше практичности в предпринимаемых мерах.

Это правильно, что руководство Саратовской области организовывает совместные мероприятия, участвует в юбилеях и конференциях. Особенно в условиях международных санкций и внешнеполитической напряженности, когда многие связи между странами просто разрываются, не выдерживая навешенного на них груза взаимных обвинений и недомолвок… Просто иногда хорошие дела нужно делать без повода. Иначе как-то не по-русски получается…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here